Наталия Перуница предлагает Вам запомнить сайт «Кому за пятьдесят»
Вы хотите запомнить сайт «Кому за пятьдесят»?
Да Нет
×
Прогноз погоды

Вместе нам должно быть интересно

Сераль... Валерий Рыженко

развернуть

Сераль...    Валерий Рыженко

СЕРАЛЬ

«Пути Господни неисповедимы». (Библия)

1.

Июльское солнце так прожарило день, что Макару Ивановичу: пенсионер, бывший мастер депо, мужик весёлый и распашной, казалось, никакого освежающего вечера и прохладной ночи не будет.

От разгоревшейся природы воздух стал палённым и даже рыжим, но не это подкосило Ивановичу настроение, сколько подкосил ему настроение его лучший сосед и кум Максим Петрович.

Возвратился Иванович от него хмурый и злой, учинил во дворе вёдерный погром, и что особенно изменил ежедневную привычку: вечернюю чарочку полынного самогона не выпил. Напрочь отказался. А ведь не трезвенник. Закладывал иногда с перебором.

Редкий случай не прошмыгнул мимо его жены Марии Фёдоровны: ухватистой и бойкой. Она сильно забеспокоилась и попыталась прояснить невероятную ситуацию.

- Что случилось? – спросила она. - Ангел в душе поселился, Или заболел? Баньку затопить, пропарить?

Заболевший мужик дело плохое. На одних своих руках обширное хозяйство трудно утянуть. Можно и откинуться.

- Чёрт. Моей ноги больше в его доме не будет, - затрещал муж. - Если даже дом будет гореть, и император станет звать на помощь – не пойду. Пропади он пропадом со своим прошлым.

- Какой император? Какое прошлое?– заволновалась жена, она телевизор смотрит и знает, что из императоров и прошлого воздух уже давно выкачали, даже дышать трудно стало. – Уж не спёкся ли ты?

А спекаются и рабочие мужики, и пенсионеры в бусугарне до пустых карманов и белой горячки, с которой даже врачи из психиатрической больницы в Сватове справиться не могут.

- Какой, какой! Простой император, - отрубил Иванович, рыская глазами по двору, чтобы ещё подхватить на ногу. – Понимаешь, в чём дело, - переходя на жалобный, чуть не плачущий голос, сказал он. - Замотал меня Петрович. Выпотрошил. Душу перекосил. – Грудь загудела, словно барабан. - А ещё кум. – Скамейка едва удержалась на ножках. - Целый день об императорских замашках гудел. – Метёлка заколебалась и стремительно взмыла вверх, но Фёдоровна осталась на месте. - Начитался книг и попёр, как оторвавшийся товарняк.

- Каких книг?

- Ну, этих, таинственных, как их мистических, - чуть не заголосил Макар Иванович, видно, крепко заарканил его кум, - в которых написано, что каждый из нас в прошлой жизни кем-то был. Кем – то, - он заклокотал и поднял вверх заскорузлый указательный палец, - но не говорят, кем конкретно. Человек, мол, сам решает. А человек уже нарешал. И белым был, и красным. Во всех оттенках побывал, - прытко полетел, понёсся Иванович, да с такой резвостью, что до либералов - демократов добрался. Крепко тряхнул их, прошуршав словом, а потом снова ударил. – Мало того. Императоров стали подсыпать.

Петрович и решил, - тяжело выдохнул он, плюхаясь на порожки. - Сказал мне, Иванович, ты знаешь, кем я в прошлой жизни был. Видишь ли, - Макар Иванович завертелся на порожках, словно на горячую сковороду попал. - Он в прошлой жизни большим императором был, властью неизмеримой владел от разных морей до окраин океанов с пальмовыми островами, потом спросил меня, а кем ты, Иванович, в прошлой жизни был? Расскажи. Я ему воевал, строил. А он: да не в прошлом, кем ты был, а в прошлой жизни.

- Это как? Царство Небесное? Так оно в будущем, - вклинилась Мария Фёдоровна.

- Ну, это, - Макар Иванович человек не учёный, трудновато ему обстоятельно объяснять. – До нашей жизни, была еще жизнь, в которой мы жили. Понимаешь?

- Не.

- Я тоже, но спорить с ним по этому поводу не стал. По – человечески ответил: не знаю. Тайна для меня. Думал, что он заглохнет на этом. Так нет же, - взъярился Макар Иванович, колотить было больше нечего, разве что воздух, а его, сколько не колоти – в кашу, как говорят, не заварится. - А он мне: не знаешь, а почему не знаешь? Потому что в прошлой жизни ты, что ни на есть, маленьким человеком был. Мелковатым, малюсеньким, вершковым, невидимым и невидным, что тебя и разглядеть невозможно было даже через самую сильную лупу. Вот память и не вспоминает маленькое, а я был императором, большим человеком, а память большое всегда вспоминает. – Петрович не успокаивается и ищет, куда бы ещё приложить ногу, но, уловив суровый взгляд жены, утихомиривается. - И как начал с утра, так целый день гудел о большом и маленьком. Я пришёл к нему колонку поправить. Насос «Малыш» починить. А он сел на табурет, ноги раскинул, пальцем не пошевелил. Я вкалываю, потом обливаюсь, а он мне: ты, Иванович, не сердись, что я тебе не помогаю. Не могу, у меня с прошлой жизни ещё императорские замашки остались, не в силах я их пока одолеть, для этого время нужно, я веду с ними внутреннюю войну, вот, когда я над ними победу одержу, когда они выработаются, обнулятся, тогда я обязательно и подключусь. Я целый день ждал, а замашки так и не прошли, - Макар Иванович со злости сплюнул.

- Это не беда, - махнула рукой жена. – Говоришь: память большое вспоминает, а маленькое нет.

- Да не я говорю. Он.

- Не переживай. Я тебе подскажу, что нужно завтра сделать, чтоб он навсегда о большом и маленьком забыл, и об императоре тоже. Вникай.

- А с дрючком он на меня не попрёт, - сказал Макар Петрович, выслушав жену.

- Не трусь, - бросила Мария Фёдоровна, словно приказ отдала. – Он скорее на жену свою кинется, но Кирилловна отобьётся. Она кабанов сама заваливает, а император в это время подушки мнёт, и уши пальцами закрывает. Визгу боится. Страх у него появился после того, когда он промахнулся, а кабан на него кинулся. Жена спасла, на перехват пошла, выхватила, а то остался бы он без ушей. И почему свиньи так не любят уши человеческие, - задумчиво закончила она.

2.

На второй день Макар Иванович рано утром, крадучись, пробрался во двор кума и зашёл в летнюю кухню, где жена Максима Петровича Анна Кирилловна готовила завтрак.

- Послушай, Кирилловна, - шепотом начал Макар Иванович, оглядываясь, нет ли поблизости кума. – Тебе Петрович говорил, что он в прошлой жизни императором был?

- Уже и тебе нажужжал. Да он мне спать не даёт. Всё об императоре. Это пол – беды, что говорит. Он стал требовать, чтоб и кровать императорской была, и стол, ложки, вилки золотые, прислуга.

- Значит, задолбал, - констатировал Макар Иванович. - Тогда дело пойдёт. Хочешь, чтоб он об императорских замашках забыл?

- Да это был бы самый лучший праздник для меня.

- А как бы ты назвала этот праздник?

- Похороны императора, - отрубила Анна Кирилловна.

- Тогда слушай внимательно меня. Секретно скажу тебе. – Иванович оглянулся ещё раз и едва слышно зашелестел. - Если мы его не приложим, он нас в гроб загонит. И тебя в первую очередь.

- Я уже на половину там. Не знаю, что и готовить ему. Мать…

- Кирилловна, - перебивает Иванович. – Не матерись.

- А я и не матерюсь. Я матом посылаю.

- Это другое дело. Продолжай.

-Он яичницу с жареными помидорами на завтрак не хочет, говорит не императорская еда. Желаю, (я о такой еде даже не слышала, о которой он говорит), пулярды с трюфелями. Чирята с оливками, гато компьенский. кофе со сливками и гренками, отварную говядину, курицу с цветной капустой, ягненка, лангустов, утку, - зло выбивает Кирилловна, - салаты и гарниры из тушеных овощей и грибов, слоеные яблочные пирожки, бисквиты, персики, груши, сливы и разварную говядину с солеными огурцами, квашеной капустой. Меню для императора.

- Ты всё это выучила?

- Выучишь, если он только и тарахтит об этом. Пулярды, пулярды, - чуть не запела Кирилловна, - да ещё с трюфелями. У нас кроме поганок никакие другие грибы и не растут. Где этого я наберусь? Пенсионных грошей на курицу и персик. А он..

- Ссылается на остатки императорских замашек, - подхватил Макар Иванович, - из книжек паразит вытащил. Вчера тоже ссылался. Я весь день пропарился с его колонкой, а он на табурете отсиделся. Замотал. Так. Будем исправлять его, а то он с императорской должности на должность Бога перейдёт и скажет, что в прошлой жизни Богом был.

- Да, как же ты его исправишь? К нему ни на чём не подъедешь.

- Подъедем. У тебя главная роль. Возьми в уши, что я тебе сейчас скажу и поддерживай меня, когда я с ним разговаривать стану. И характер своё бойцовский прояви, а то он со злости завалит и тебя, и меня. Злость она же порой такую силу придаёт, что рельсы в подкову сгибаешь. Я когда-то так гнул.

- От страха, что ли брешешь? – подсекла Кирилловна. - Ну, мужики, - она насмешливо покачала головой, - до чего же вы помойными стали. Рельсы в подковы сгибаете, - налетела, как коршун, - а взять хворостину и отпороть тех, кто на вас сидит, боитесь. Руки отсохли и мозги заплесневели. Ждёте, когда бабы ринутся, а вы за их спинами.

-Ты, Кирилловна, не отвлекайся. Это задача будущего поколения. Мы такое будущее поколение воспитаем, что…

- Воспитаете с таким, которые рельсы в подковы сгибают и императором с императорскими замашками, который сейчас дрыхнет?-

3.

Ошиблась Анна Кирилловна. Не дрыхнет Максим Петрович. Он добре выспался, широко зевает, одевается и направляется в летнюю кухню. Петрович поспал бы ещё, да пустой живот барахлит. Того и гляди, бучу поднимет. А осилить животное бурчание Максим Петрович не может. Несколько раз пытался отступить от стола, но живот в такую атаку шёл, что Петрович таранил всё, что жена приготовляла.

- Ты хоть кости собаке оставь, - выплескивалась Кирилловна.

- Она кости не любит. Мясом корми.

- Ты и мясо прибрал.

- Так что ей тогда надо?

Максим Петрович выходит на порожки. Прислушивается. В курятнике тихо, в коровнике тоже. Жена уже успела накормить. Теперь можно смело идти в кухню и садиться за стол.

- А сосед, дорогой мой, - говорит Петрович, увидев Макара Ивановича. – Я тоже уже часа два на ногах. Прибирал, мебель переставлял.

- И как? Переставил, - подлетела Анна Кирилловна.

- Да ты знаешь. Много лишнего сделал. Переставил. Неважно получилось. И на душе плохо стало. Не понравилась картинка. Я мебель назад и вернул. И на душе хорошо стало.

Не подкопаешься Кирилловна. Хотела потыкать мужа. А за что? Петрович мебель передвинул и назад вернул.

- Ты тоже уже поработал, - говорит Максим Петрович. - Пришёл поприветствовать меня. Идущие на смерть – приветствуют тебя. Так говорили гладиаторы в моей прошлой жизни, когда проходили мимо меня.

- Я вот зачем пришёл. Спешу поделиться с тобой, как с лучшим другом, горячей новостью, - сказал Иванович. – Узнал я, кем был в прошлой жизни.

- Ну, ну. Интересно, - процедил Петрович. - Обогнал ты меня или нет? Мелким был или большим? Делись.

- Поделиться не трудно. Только боюсь я, что огорчу тебя.

- Не бойся, - пренебрежительно бросил Максим Петрович. - В прошлой жизни, когда я императором был, - степенно начал он, нагнав на лицо суровое выражение, - такие огорчения от придворных министров и слуг были, что я их в кандалы заковывал и в Сибирь загонял.

- Тяжело было тебе. Понимаю. Сочувствую. – Макар Иванович выжал голосом жалость. - Дай мне слово, что не будешь сердиться на моё слово.

- Говори. Я разрешаю. – Он поворачивается к жене. - Анна! Пулярды с трюфелями готовы?

- Жарю.

- Это хорошо. Жарь только получше. Потуши в духовке, чесночным соусом полей, поперчи горьким перцем, чтобы они острее, вкуснее и пышнее стали. Листовую закладку сделай.

- Это что ещё за закладка?

- Придумай. Пишу нужно сильно витаминить. А я пока с кумом побалакую. Так кем ты был?

- Султаном! – словами, как молнией полосонул Макар Иванович.

Максим Петрович хотел отбить султана, да тормознул. Прошлую жизнь на свет не вытянешь и не рассмотришь. Скажешь: брешешь, а тебе в ответ: а ты что? в прошлой жизни рядом со мной был?

- Император повыше, - снисходительно бросил Петрович. - И что у тебя имелось? Какие богатства, какие земли завоевывал. Всё расскажи. Я же тебе рассказывал. Сколько золота у меня копилось, какие страны под себя топтал. Отдалённый Север, арктическую Африку…

- Да таких стран на карте нет, с радостью ринулся Иванович

- Сейчас нет, а в прошлой жизни были, - отсёк Максим Петрович. Выкручивается, Иванович никак пока не может его поддеть. - Я же везде, где можно было шагнуть, шагнул. А какие похороны мне справили. Ни у кого таких не было. Собственными глазами видел.

- Так ты ж это с закрытыми глазами лежал, как мог видеть? – ещё одна попытка Ивановича. Он подумал, что, наконец, подрезал кума, ухватил за уши, да опять промахнулся.

- Я же тогда уже в другой жизни был. И с неё смотрел.

- Да сколько же у тебя жизней было? – на пределе Иванович.

- Много. Уже и не упомню.

- И кем ты в той жизни был, когда собственные похороны видел - взвился Макар Иванович. – Сторожем на кладбище и смотрел через пространство на свои похороны? Или тайным инопланетянином?

- Это засекреченная информация, Иванович, - мягко упрекнул Петрович, но так как мягкость не сбила налёт Макара Ивановича, Максим Петрович пошёл на таран. – Ты с такими расспросами осторожней, внимательней, кум. За проникновения в тайные секреты тебя могут и прибрать, куда следует. Понял. Ты лучше послушай, сколько богатства мне на похороны принесли.

-Хрен с тобой, - выдохся Иванович, не пробил, решил отдохнуть, главный удар, который должен был полностью распотрошить кума, был ещё впереди. - Богатство это мелочь. Главное другое, - Макар Иванович замолчал.

- Что главное? Что ты молчишь? Говори.

Отмашка и Иванович заговорил.

- Сераль.

- Не понял.

- Говорю: сераль. Что тут непонятного. Сераль у меня был.

- Что, что? – Максим Петрович правой рукой оттопыривает левое ухо, чтобы лучше слышать.

- Сераль у него был, - вмещалась Анна Кирилловна. – А ещё в императорах ходил, - поддала она. - Не знает, что это.

- Это типа дворовой кабинки во дворе?

На созвучие сработал Максим Петрович. Что поделаешь. Из прошлой жизни вывалился прямиком в земную.

- Да нет. Не кабинка. Сераль на султанском языке: гарем, - охотно пояснил Макар Иванович, - а на итальянском гарем называется сераль.

-Ты смотри, какие изменения в языке произошли. Так говоришь: сераль. Звучное название. - Петрович не хочет уступать Ивановичу и старается взять выше. - У меня его не было, но имелись фаворитки. Красивые были из царских, графских, княжеских семей – медленно протянул он. - И большой гарем имел?

- Точно не помню, но где-то за тысячу. Любимая жена была. Красавица. Вся в шелку. Перед сном всегда танцевала передо мной, такое выписывала руками и ногами, что шёлк слетал, а когда шелк слетает – понимаешь! – Иванович делает паузу.

- Что замолчал? Говори, говори.

- Ну, сам напросился. Не обижайся кум. Я знаю, что ты справедлив и правду любишь, какая бы она не была горькой, - подъехал Макар Иванович. - Твоя жена в прошлой жизни была большим человеком.

- Знаю. Мне, как императору докладывали.

- А кроме этого что – то ещё докладывали?

- Так. Разное. На кого войной идти, с кем дружбу водить. Остальное не помню.

- Ну, если не помнишь, то я напомню. Твоя жена была моей самой, что ни на есть любимой женой в серале, ну, в гареме, - нанёс удар Макар Иванович, спикировал, как падающий бомбардировщик. - Мы так с ней развлекались. Время, времечко, какое было. Иногда до самого утра. И выше утра забирались. Пятнадцать сыновей и дочку родила она мне. А как она танцевала перед сном. Буйный ветер! Ну, а дальше сам в толк бери. Дело семейное.

Максим Петрович такого поворота не ожидал, а поэтому и почувствовал, как сердце закатилось в пятки, горло зажало, в голове муть заплелась.

- Ты это, - заикаясь, заговорил он. - Не бреши. Моя жена у тебя в гареме была?

- Не веришь мне. Спроси её.

- Да что спрашивать, - тяжело вздохнула Анна Кирилловна. - Что была, то была. Признаюсь. Прошлую жизнь не выкинешь! Сам виноват, - насела она на мужа. - Если бы ты в императорах не шлялся, я бы в гарем не попала. И в шелку не танцевала. А если бы ты был ещё настоящий императором, то завоевал бы султана и освободил меня.

- Так ты, это, - не выдержал, сорвался Максим Петрович, - мне изменяла. До сих пор гаремные привычки сохраняешь, - понёс он. – Не могла ты быть в этом, как его се, се, - запутался Петрович в слове, размашисто охлобучил его кум. – А свидетели имеются? Приведи. Нету их. Не верю!

- Свидетели имеются, - отпарировал Иванович. – Дочка.

- Какая дочка?

- Айгуль! – крикнул Макар Иванович.

- Слушаю, мой господин, - голос из-за забора.

- Подойди сюда.

- А зачем, мой господин?

- Да вот Петрович не верит, что ты дочкой нынешней Кирилловны в прошлой жизни была.

- Как так не верит, - громыхнуло, в ушах Петровича лязгнуло.

- Так это же голос Фёдоровны, - вскинулся он.

- Перевоплотилась. Что ж тут такого. Так кого звать? Айгуль или Фёдоровну? – вцепился Иванович, не оторвёшь.

Максим Петрович Айгуль не знает. Побаивается, потому что она вдруг что-то неприятное султанское выкинет, а отец поддержит, он смотрит на кума, а Фёдоровну знает. Она может так раскрутить, что со двора убежишь

- Так кого же звать, Петрович?

Молчит кум. Закупорил его Иванович. Да ещё Фёдоровна раздвоилась на Айгуль и Фёдоровну. Сбился с курса.

- Я тебе трошки поясню, - говорит Макар Иванович, - а то вижу, что запутался ты. В прошлой жизни Фёдоровну звали Айгуль, а потом Айгуль переименовалась в Фёдоровну, а Фёдоровна до новой жизни была дочкой Гюнай, а Гюнай была моей любимой женой в прошлой жизни, а когда перешла в новую стала Кирилловной. Твоей женой. Понял?

Круто заплёл Иванович.

-У меня что-то перед глазами колеблется. – Максим Петрович щупает голову, поднимает глаза к верху, что-то шепчет, Иванович полностью не вылавливает шёпот, только отрывки, но даже из отрывков он понимает, что кум потерял опору на земле и ищет её на небе.

- Да ты не волнуйся, Петрович, - успокаивающе говорит Макар Иванович. - Это же в прошлой жизни было, твоя жена моей любимой была, - Иванович не любит половинчатые удары, если бить – то до конца, - в гареме руководила, когда ты империей рулил, в императорах ходил. За что её ругать? Она тебе о твоих фаворитках не напоминает.

- Так то, это, как его, когда, почему, - перескакивая со слова на слово, застрочил Петрович. – Императору фаворитки по закону положены.

- И она по закону. Соблюдала и исполняла свой долг, а я свой. Ну, хрен с ней. С прошлой жизнью. Я знаешь, чего боюсь. За тебя переживаю.

Не переживает Иванович за кума. Он готовит новый удар.

- Вчера по телевизору обсуждали эту проблему, - говорит Макар Иванович. -И один очень умный учёный так сказал: кто в прошлой жизни императором был, тот в настоящей жизни разнорабочим станет. Видишь, подтвердилось это на тебе, а в будущей жизни, ну, там разные варианты. Один хуже другого. Можешь из мужика в женское тело превратиться. Переквалифицируешься всеми органами. – Это уже не удар. Издевательство, которое обрушивается на Максима Петровича. - Я и вспомнил о тебе. Подумал, а в какой вариант ты закатишься?

Спал с лица Максим Петрович. Крепко спал. Сник. Обмяк. Мало того, что его жена в прошлой жизни подкосила, тут ещё и тёмное будущее. А если Макар Иванович прав? Судьбу не угадаешь. Из императора перескочил в деповского разнорабочего, а из разнорабочего в какой вариант?

- Это что же выходит, - оклемавшись, зашептал Максим Петрович. – Кем же я буду в будущей жизни?

- Да что ты о будущей жизни загорюнился. Какая будет, такая и будет, - весело ответил Иванович. – Главное то, что в настоящей жизни мы с тобой, кум, оказывается самая, что ни на есть, близкая родня. Бросай к чёртовой матери императорские замашки. Думаю, что не помешало бы нам за это выпить по чарочке. Кирилловна! Зови Айгуль. Будем закусывать этими, как их, - он смотрит на Кирилловну

- Пулярдами с трюфелями, - подсказывает Анна Кирилловна.

- Во, во, - говорит Макар Иванович. – Пулярдами, да ещё с трюфелями.


Опубликовал Влад Валентиныч , 22.06.2017 в 19:50
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0

Комментарии

Показать предыдущие комментарии (показано %s из %s)
Сурат Шарафутдинов
Сурат Шарафутдинов 22 июня 17, в 22:24 Даже и не знал, что из полыньи гонят самогон! Абсент по деревенски))) После такого самогона и в императора поверишь и в наличии личного сераля))). Текст скрыт развернуть
1
Показать новые комментарии
Показаны все комментарии: 1
Семье Порошенко от погибших …

Семье Порошенко от погибших детей Донбасса

1 фев 15, 11:07
+476 105
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Стыд... из блога моего близк…

Стыд... из блога моего близкого друга Евдинии

9 сен 14, 07:09
+311 52
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Забавные факты о русском язы…

Забавные факты о русском языке - точка зрения иностранцев

9 июн 15, 11:57
+130 58
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Последнее стихотворение Леон…

Последнее стихотворение Леонида Филатова

18 май 16, 19:10
+118 13
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Эдуард Асадов. Она вошла, со…

Эдуард Асадов. Она вошла, совсем седая

16 фев 15, 00:18
+105 36
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Присоединиться

Последние комментарии

Светлана Вожова
Значит не ходите в японские ресторанчики и правильно делаете.
Светлана Вожова рыбный день
Ольга Рубцова (Зайцева)
А я не могу преставить сочетание рыбы с рисом. Так смотрится красиво и аппетитно!
Ольга Рубцова (Зайцева) рыбный день
Ольга Рубцова (Зайцева)
Влад Валентиныч
Влад Валентиныч
Влад Валентиныч
Ольга Радужная
Тамара Коротова
Влад Валентиныч
Людмила Погудина (Леморенко)
Влад Валентиныч
Нина Савченко
Людмила Погудина (Леморенко)
Людмила Погудина (Леморенко)
просто Валентина
просто Валентина
просто Валентина
Тина Кузнецова
С Праздником, комсомольцы!
Тина Кузнецова Не расстанусь с комсомолом, буду вечно молодым! Расстались...
Наталия Перуница
https://www.youtube.com/watch?v=XfP-_3trrVg
Наталия Перуница Не расстанусь с комсомолом, буду вечно молодым! Расстались...
Наталия Перуница
Мила Мила
М.Захаров ПЕРЕГИБАЕТ палку в рекламе своего театра! СТЫДОБИЩА!
Мила Мила Зачем лишний раз повторять слово "великий"?
Наталия Перуница
Наталия Перуница
Наталия Перуница
Жаль, что за окном дождь, серый тихий... Но спасибо за память и красоту!
Наталия Перуница Яркие краски золотой осени!
Наталия Перуница
Наталия Перуница
Михаил Пысин
А у нас листья осыпались в первых числах октября.  А вот что было 28.09.2018 ...
Михаил Пысин А, почему?
просто Валентина
Тамара Коротова
Игорь Гринёв
Эх, Петрович   да, не вступаю я в дискуссии по поводу своих работ. Увы.....
Игорь Гринёв А, почему?

Поиск по блогу

Запомнить