На информационном ресурсе применяются рекомендательные технологии (информационные технологии предоставления информации на основе сбора, систематизации и анализа сведений, относящихся к предпочтениям пользователей сети "Интернет", находящихся на территории Российской Федерации)

Кому за пятьдесят

12 636 подписчиков

Свежие комментарии

  • Irina Krasnova
    спасибо,  только фотографии желательно лучшего качества или нужно было взять из интернета!ГРАЧИ ПРИЛЕТЕЛИ!!...
  • Наталия Перуница
    Вот еще тема для обсуждения -  зачастую нас такими дуболомами представляют! Типа деградация в чистом виде. Только дег...Психологический т...
  • Наталия Комлева
    А что ж это она, бедная, так позеленела и перевернулась?Психологический т...

ФАНТАЗИЯ НА ВОЛЬНУЮ ТЕМУ... Валерий Рыженко

ФАНТАЗИЯ НА ВОЛЬНУЮ ТЕМУ

валерий рыженко написал 21 ноября 2015, 13:14 

ФАНТАЗИЯ НА ВОЛЬНУЮ ТЕМУ

                                                         «Сущность фантазии определяется мерой реальности в ней».

   Перед ним оказался саманный дувал, сделанный из глины, смешанной с соломой, пуленепробиваемый.

Он хотел залечь за разрушенной, искрошенной в небольшие куски его частью, чтобы вести прицельный огонь и во чтобы то не стало добить подстреленного в ноги моджахеда, который не бежал, а полз, извиваясь, постоянно оглядываясь, сжимаясь и вытягиваясь телом в простой крестьянской одежде и загребая землю руками, чтобы скрыться в низкорослых, выпаленных кустах, разбросанных по каменистому с редкими травяными прогалинами склону невысокой горы.

   Он не случайно, а специально утрамбовал ноги моджахеда свинцом, чтобы посмотреть в его живые глаза и увидеть в них тонущие живые чувства и мысли. Он добил бы его, не задумываясь, вложив  в выстрел накопившиеся за годы войны в душе злость и страх, но вместо того, чтобы залечь, он  словно с помощью неизвестной силы, напружинившись, оттолкнулся ногами, намереваясь перемахнуть через дувал. Это почти ему удалось. Он взлетел в воздухе, но автоматная очередь, полоснувшая из-за скошенного пригорка, перехватила его на лету, и, опрокинув, бросила на спину. Он потерял сознание, а когда пришёл в себя, увидел лёгкий дымок, вьющийся со ствола его автомата. Дымок был маленький, щупленький. Почти точь, в точь такой же, какой он видел в детстве зимой над поселковым домом родителей.

   Он смотрел, как дымок превращался в ярко горящее, разрастающееся огромное пятно в воздухе, который был похож на зыбкую морскую рябь. Ему казалось, что это боль приближается к нему, и когда она войдёт в него, всё закончится. Он не хотел этого, но его начала душить нестерпимая, полыхающая, словно огонь боль, вызывая у  него  ощущение, будто на его лицо насыпали порох и подпалили. Его голова, словно разлеталась на осколки. Она становилась такой же, как и дымок: маленькой, щупленькой. Только в отличие от дымка она превращалось не в огромное, разрастающееся пятно, а в пустоту.

   Он немного поднялся, опираясь на локти, и снова увидел карабкавшегося по своей земле в полыхающих лучах солнца, выбивавшего светом каменистую, безводную местность до жгучего блеска, не моджахеда, а обессиленный, невооружённый  человеческий комок, похожий на подранка. Кроме них двоих поблизости никого больше не было, но ему почему-то казалась, он и сам не понимал: почему? -  что за ними кто-то как бы наблюдает и ждёт развязки.

   Он, сколько хватало сил, держал в поле зрения человеческий комок, потому что  сам не раз был таким же беззащитным, одиноким с единственной мыслью: выжить, и мог всё  понять, всё почувствовать, что испытывает человек, попавший в такую ситуацию. Воспоминания оказались сильнее злости, страха, боли. А угасающее сознание вырабатывало вопросы,  которые обрушились на него, будто неожиданно сорвавшийся камнеград, и которыми он раньше не задавался, словно был зазомбирован только  убивать. Кому нужна эта война, озлобившая и натравляющая людей друг на друга, засевающая души ненавистью, отнимающая разум, порождающая сумасшедших, обесценивающих даже собственную жизнь?

   Он облегчённо вздохнул, когда увидел, что на местности никого нет. Природа поднимала себя, возрождая искалеченное снарядами, выстрелами, а тот, кого он преследовал, исчез в низкорослых кустах. Перевернувшись на спину, он хотел посмотреть на солнце, но вместо желаемого он увидел, как над ним наклонилось лицо, неизвестно откуда вынырнувшее, но не это смутило его. Он видел это лицо, но где? Память сбоила, выгорая в остатках сознания, оставляя без ответа его вопрос. Его смутило то, что он  никогда не  признавал существование этого лица, но сейчас, несмотря на  дикую боль, разрывавшую его внутренности, он чётко и ясно видел его. Оно существовало, но почему он ни разу не обращался к нему и не верил в него?  Это, как понял он только сейчас, была самая большая его жизненная ошибка, которую он тащил в душе не один десяток лет. Она  встала перед ним во весь рост и именно в тот момент, когда он проваливался в неизвестность.

- На одного убийцу станет меньше, - подумал он, ощущая, как на него наваливается темень, проглатывая чувства и отрывая оставшиеся огрызки сознания.

- Ты плод моей  идеи, - услышал он, голос был тихий, больше похожий на шёпот, - я  спасаю миллионы этой идеей  и этой же идеей гублю миллионы, чтобы сохранить между вами равновесие.

   Добрав в себе  оставшееся живое,  он сумел всё-таки спросить, что это за идея, но вместо ответа до него долетело эхо пустоты...

****************************************

Автор был там... (Влад Валентиныч)

Картина дня

наверх